С помощью изложенного здесь материала Вы шаг за шагом по крупицам создадите свой Успех.

Июл
19

История успеха Павла Бажова



«У писателя Павла Петровича Бажова счастливая судьба. Он родился 27 января 1879 года на Урале в семье рабочего Сысертского завода. Благодаря случаю и своим способностям он получил возможность учиться. Закончил училище, затем духовную Пермскую семинарию. Восемнадцать лет учительствовал. Счастливо женился на своей ученице и стал главой большой семьи, в которой было семеро детей. Он принял Октябрьскую революцию как возможность покончить с социальным неравенством, воевал в Гражданскую на стороне красных, стал журналистом, а затем — редактором, писал книги по истории Урала, собирал фольклорные записи. Всегда много работал, как сказали бы в советские времена, был «рядовым тружеником».

«… И вдруг, что называется в одночасье, пришла к нему известность, да еще какая…» Так начинает краткую биографию отца Ариадна Павловна Бажова.

История успеха, Биография Павла Бажова

Счастливая судьба Павла Бажова сложилась из сочетания удачи (вспоминается необходимый горным старателям «фарт», без которого малахитовую жилу не отыщешь) и удивительных особенностей его по-настоящему гармоничной личности.

Редко о каком человеке все знавшие его люди — дальние и близкие — вспоминают с такой полнотой любви и уважения, как о Павле Петровиче Бажове: казалось, он делал лучше все, к чему прикасался. И читаешь о нем будто о добром сказочном герое, которому присущи творческий талант, удивительное трудолюбие, бережная забота, способность любить, мужество, порядочность, скромность и желание служить людям.

«Это не при нашем заводе было, а на Сысертской половине. И не вовсе в давних годах»

Павел Петрович Бажов писал в «Автобиографии»: «Отец по сословию считался крестьянином Полевской волости Екатеринбургского же уезда, но никогда сельским хозяйством не занимался, да и не мог заниматься, так как в Сысертском заводском округе вовсе не было тогда пахотных земельных наделов. Работал отец в пудлингово-сварочных цехах в Сысерти, Северском, Верх-Сысертском и Полевском заводах. К концу своей жизни был служащим — «рухлядным припасным» (это примерно соответствует цеховому завхозу или инструментальщику).

Кроме этого, о Петре Васильевиче Бажеве (фамилия эта изначально писалась через «е», но мы в дальнейшем будем придерживаться написания, ставшего традиционным) можно сказать, что он был исключительным специалистом в своем ремесле, но страдал от запоев. Поэтому, несмотря на отличные профессиональные навыки, Петра регулярно увольняли с работы (не только из-за собственно проблем со спиртным, но и из-за невоздержанности на язык: выпив, он начинал критиковать и высмеивать начальство). Потом, правда, брали обратно: таких работников найти было непросто, и когда возникали серьезные проблемы, обращались к Петру Васильевичу. Однако заводская «верхушка» не сразу снисходила до прощения: уволенному приходилось и просить, и ждать, а ожидание длилось долго — месяцами, а порой и дольше. В это время семью кормили случайные заработки отца, а также редкое мастерство Августы Стефановны (мать Павла из польских крестьян, урожденная Осинцева): она была рукодельницей, вязала кружева, ажурные чулки, много красивее и качественнее машинных (как тут не вспомнить Танюшку из «Малахитовой шкатулки»). Эта кропотливая работа оставалась у Августы Стефановны на вечер (днем нужно было заниматься хозяйством), из-за этого у нее впоследствии сильно испортилось зрение.

К сожалению, безработица и безденежье не учили Петра усмирять невоздержанный характер: раз за разом история со скандалом и увольнением повторялась. Однако ни проблемы с алкоголем, ни злоязыкость (за которую Петра прозвали «Сверло») не сказывались на отношениях Бажова-старшего с сыном: бабушка Паши даже звала его отца «потаковщиком» — потакает, дескать, ребенку. У Августы Стефановны и вовсе был мягкий и терпеливый характер.

В земской школе в Сысерти Паша был самым способным учеником. Однако, как Бажов вспоминал потом: «Если бы не Пушкин, я бы так и остался заводским пареньком с четырехклассным образованием. Впервые получил томик Пушкина на довольно тяжелых условиях — выучить его наизусть. Библиотекарь, наверное, пошутил, но я отнесся к делу серьезно».

Школьный учитель выделил Пашу, а потом показал одаренного мальчика из рабочей семьи, который «всего Пушкина назубок знает», своему знакомому — ветеринару из Екатеринбурга Николаю Смородинцеву. Этот неравнодушный человек дал Бажову настоящую путевку в жизнь — возможность получить образование. По его совету Пашу отправили учиться в духовное училище, где была самая низкая плата за учебу (даже эту небольшую сумму родители мальчика смогли выделить только потому, что он был у них единственный ребенок). Кроме того, Николай Семенович на первое время поселил мальчика в своей семье. Разумеется, Бажовым хотелось предложить сыну более легкое, более обеспеченное будущее, чем работа старателя или рабочего на заводе. Так что как ни страшно было отсылать от себя десятилетнего мальчика, они рискнули.

Вместо уральских деревень Павла ждал большой город Екатеринбург с настоящей железной дорогой (ее тогда называли «чугунка»), невиданными каменными домами в несколько этажей и бурной культурной жизнью. Сельский учитель на совесть подготовил своего лучшего ученика: мальчик с легкостью выдержал экзамен в Екатеринбургское духовное училище. Николай Смородинцев не только дал Павлу кров, но и стал ему другом, причем дружба эта сохранилась на долгие годы, выдержав испытание временем.

Добром вспоминал Павел Бажов и инспектора, следившего за жизнью мальчиков на общежитских съемных квартирах (для нескольких ребят снимали комнаты у одного хозяина). Этого строгого человека, набегавшего с проверками в любое время дня и ночи, щедрого на замечания и нотации, мальчики закономерно недолюбливали. Однако, став взрослым, Павел оценил, что инспектор «работал добросовестно, старался привить нам полезные навыки и держал в узде квартирохозяев по части обслуживания и питания, так как в любой день можно было ждать: «зайдет пообедать», «поужинать», «попить чайку».

Следил инспектор и за тем, чтобы старшие не обижали младших, и во многом его усилиями в общежитских квартирах не было «дедовщины». Кроме того, он устраивал для мальчиков чтения, прививая им любовь и вкус к хорошей литературе. «Чаще всего читал сам, и всегда классиков: «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя, «Севастопольские рассказы» Льва Толстого и т.д. Не сторонился нового, что тогда появлялось в печати. Отчетливо, например, помню, что «Кадеты» Куприна впервые услышал на одном из этих чтений».

Обучение (оно длилось четыре года) давалось Павлу легко: он переходил из класса в класс по первому разряду. А на каникулы отправлялся в родные края, где впервые услышал удивительные истории — полумистический-полубытовой старательский фольклор. Эти сказы (не сказки, но реальные — это особо подчеркивалось рассказчиком — истории «про старинное житье») занятно сказывал старик — сторож дровяных складов Василий Алексеевич Хмелинин, которого ребята называли «дедушка Слышко», от любимой его присказки «слышь-ко». Талантливый рассказчик, которого рады были послушать не только дети, но и взрослые, был одним из первых людей, заинтересовавших Павла народным творчеством. Фольклор стал одним из главных увлечений Бажова, собиравшего истории, сказы, легенды, пословицы, словесные обороты всю жизнь. До самой смерти дедушки Слышко Павел ездил в Полевское слушать истории о Медной горы Хозяйке, девке Азовке и Великом Полозе.

Отличник Павел Бажов после духовного училища получил место в духовной семинарии. Однако это означало, что его ждал переезд еще дальше от дома: пришлось отправиться в Пермь. Кстати, кроме Павла Бажова Пермскую духовную семинарию окончили писатель Дмитрий Мамин-Сибиряк и изобретатель Александр Попов. Выпускники этого учебного заведения получали многостороннее и более чем качественное образование.

«По работе-то Данилу все горным мастером звали. Против него никто не мог сделать»

Блестяще — он был в тройке лучших выпускников — окончив основной курс семинарии, двадцатилетний Павел мог претендовать на бесплатное место в духовной академии (оно и было ему предоставлено). Но воспользоваться этой возможностью он посчитал нечестным: Бажов не только не был религиозен, он был настроен, скорее, антиклирикально и уж точно революционно. Поэтому сначала он пытается поступить в светский университет, а когда эта попытка проваливается (скорее всего, он получил не слишком лестные характеристики «по поведению»), выбирает стезю преподавателя.

Постоянная работа (до этого он перемогался репетиторством, написанием небольших статей и другими разовыми заработками) позволила ему заботиться о матери: Петр Васильевич умер от болезни печени, и Августа Стефановна осталась лишь с маленькой пенсией мужа.

Павла никак нельзя было назвать аполитичным: еще студентом он читал запрещенную литературу (как революционную и философскую, так и естественно-научную — труды Дарвина, например), разделял идеи народников, пламенно мечтал об освобождении простых людей от самодержавия. Молодой учитель Бажов участвовал в работе профсоюзов и даже провел две недели в тюрьме за крамольную политическую активность.

Убеждения Павла Бажова строились вовсе не на отвлеченных теориях: он насмотрелся на бедность, бесправность и нечеловеческие условия жизни тех, кто создавал железную основу и добывал золотые богатства России. И, будучи человеком с щедрым сердцем, мечтал изменить к лучшему не только собственную жизнь: Бажов относился к людям, действительно радеющим об общем благе.

Но до поры Павел Бажов выбирает путь служения, а не борьбы. Призвание педагога подходило для этого как нельзя лучше: без малого двадцать лет учительской работы Павла Петровича подарили десяткам воодушевленных им учеников самые добрые воспоминания. Сначала Бажов преподает в духовном училище, затем — в Екатеринбургском епархиальном училище для девочек, и всюду любовь и уважение. «Павел Петрович был самым любимым учителем среди епархиалок. На литературных вечерах в училище в знак особого уважения ученицы прикалывали своим любимым учителям разноцветные бантики из лент — красные, голубые, зеленые. Павлу Петровичу бантиков доставалось больше всех. Стоит, бывало, он у дверей учительской, улыбается всем приветливо, глаза счастливо блестят, а грудь у него вся — в ярких лентах. Никогда не повышал голоса, при ответе не торопил. Наводящий вопрос даст, подскажет… Знаете, какой он человек! Мы каждый раз ждали встречи с ним, как с родным. Взгляд у него был ласковый. Запомнилось: как-то перед каникулами Павел Петрович читал рассказ Короленко «Старый звонарь». Вспомнил звонарь молодость… Последний удар, и он никогда больше не будет звонить! Все! Я так плакала навзрыд, жалко было.

— Так читал Павел Петрович?

— Да. От души, проникновенно. А когда собирались на каникулы, просил: записывайте пословицы, загадки. Легко было учиться у него, потому что старались все».

«Хорошо, сказывают, жили, согласно…»

До тридцати лет у Павла Бажова не было ни сильного чувства к женщине, ни ярких увлечений. Может быть, не встретилось никого «ростом вровень», может быть, дело в том, что он слишком много душевных сил отдавал учебе и работе, а может, он относился к тем исключительным людям-однолюбам, которых судьба либо пожизненно приговаривает к неутолимой жажде неразделенного чувства, либо одаривает величайшим счастьем взаимной любви. У Павла Петровича оказался счастливый жребий: он полюбил свою бывшую ученицу — выпускницу епархиального училища Валентину Иваницкую, талантливую, сильную духом девушку. Валя ответила своему бывшему преподавателю такой же нежной, преданной и неисчерпаемой любовью. Они обвенчались, когда Павлу было 32, а Валентине 19, прожили жизнь поистине «в болезни и здравии, в горе и в радости, в богатстве и бедности», осветив и согрев свою общую судьбу любовью.

Бажовы были единомышленниками с общими мечтами и интересами, нежными супругами, умевшими поддерживать добрые и бесконечно уважительные отношения и друг с другом, и с детьми. Это осталось и в воспоминаниях хорошо знавших эту семью людей, и в письмах, которые они писали друг другу при каждой разлуке: Павел Петрович ласково обращался в них к жене «Валянушка, Валестеночка».

Ариадна Бажова в книге «Глазами дочери» вспоминала: «Умение все знать о своих близких было удивительной особенностью отца. Он всегда был больше всех занят, но у него хватало душевной чуткости быть в курсе забот, радостей и огорчений каждого».

С ее слов автор интереснейшей биографии Бажова Владимир Сутырин (его замечательная книга «Павел Бажов» не только полна исторической информацией — в ней прекрасно передана психологическая атмосфера каждого этапа жизни ее героя) рассказывает эпизод с пожилым уже Павлом Петровичем: «Однажды Павел Петрович спешил — собирался то ли на собрание, то ли еще на какое важное мероприятие, а опаздывать он не любил. Вот уже и водитель присланной за ним машины дверку навстречу пассажиру открыл. Спустился Бажов с крыльца и вдруг обратно возвращается! Дочь: «Папа, ты что-нибудь забыл?» — «Да, забыл Вапянушку на прощанье поцеловать».

У Бажовых было семеро детей, трое из которых умерли совсем маленькими от болезней в годы Гражданской войны. Две старшие девочки — Ольга и Елена, сын Алексей и младшая дочка Ариадна, к счастью, уцелели. Но годы спустя Бажовым пришлось еще раз пережить едва ли не самое страшное горе — смерть ребенка: совсем молодым юношей Алексей погиб во время несчастного случая на заводе.

Ариадна Павловна вспоминала: «В книгах о Бажове часто пишут: «Он любил детей». Это справедливо, но только с одним оттенком. В детях он прежде всего видел людей и соответственно к ним относился. С детьми любого возраста он разговаривал как равный. Ни маленькой девочке, ни взрослому юноше он не говорил: «Ты еще маленькая, подрастешь — узнаешь»; «Вы еще молоды и не можете знать того, что пережили мы, старики». Собеседнику любого возраста он давал высказать свое мнение и уважительно, с учетом возраста, отвечал. Я не помню, чтобы кому-нибудь из своих детей отец сказал: «Не вмешивайся, не твое дело». Наоборот, я твердо знала, что у меня в семье есть право голоса. И какие бы сложные семейные или даже творческие вопросы ни обсуждались на семейном совете, отец спросит: «А ты, Ридчена, как думаешь?» Независимо от того, сколько мне лет — семь, двенадцать или двадцать два. Внук Никита был еще совсем мал, но и для него дедушка находил нужные и понятные слова. Никто не мог толком объяснить, почему день сменяет ночь, почему петушок бегает по снегу босиком, а дедушка мог».

«За советскую правду»

Революция 1917 года не оставила равнодушных к политике. Павел Петрович согласно давним убеждениям поддержал тех, кто, как он надеялся, ратовал за интересы простых людей, — большевиков. Новая власть поставила Бажова руководить комиссариатом просвещения. Он порядочен, энергичен, знает город, переживает за людей, поэтому его нагружают все новыми поручениями: он заведует техническо-строительным отделом, работает в исполкоме, выступает с докладами о промышленном развитии. Когда Екатеринбург и Камышлов (городок, где жили некоторое время Бажовы) оказались в руках белых, Павел Петрович был в командировке. Вероятнее всего, это спасло ему жизнь: захватывая территорию, любая новая власть в годы Гражданской войны первым делом истребляла приверженцев противной стороны. Бажов пытался пробраться к семье, попал в плен, чудом бежал, избежав расстрела, полуживой, лесами зимой пробирался к красным. Не дойдя (его отделяли от цели сотни километров), затаился в глухой деревне с подложными документами. …Он и там оставил добрую память: «Ну уж действительно был учитель! Все делал сам и других приучал. Ничего не было — ни чернил, ни бумаги. Чернила делали из клюквы. Он доставал бумагу, карандаши. Привез школе. Дал тетради: «Пишите».

Затем, вновь по чужим документам, жил в Усть-Каменогорске. Оттуда Павел Петрович сумел отправить весточку жене, и Валентина Александровна с тремя детьми пробралась к мужу. Семья воссоединилась. Когда большевики заняли город, Павел Петрович стал заведующим информационным отделом военно-революционного комитета общественной и политической организации, председателем уездного комитета РКП (6), редактором газет «Известия» и «Советская власть»

«Уральские были»

В Усть-Каменогорске он был на хорошем счету, но Бажовы мечтали вернуться в родные края. Помогло несчастье: Павел Петрович перенес малярию, и врачи настойчиво посоветовали сменить алтайский климат.

Однако возвращение на Урал оказалось настоящим испытанием: по дороге ослабленный малярией Бажов перенес тиф, тифоид и паратиф. Домой он приехал в таком состоянии, что врачи не сомневались в прогнозах: не жилец.

Павла Петровича исцелила родная природа: каждый день тяжело больной Бажов просил, чтобы его выносили в лес. Он впитывал красоту любимых мест, дышал сосновым воздухом и выздоровел, к огромной радости домашних.

Еще до революции Павел Петрович взял заем и построил для семьи добротный дом в Екатеринбурге. Пока Бажовы отсутствовали, новая власть заселила их собственность другими жильцами, однако Бажов после долгих мытарств отсудил жилье обратно. Сам он умел жить очень скромно, но позволить своим близким существовать в нечеловеческих условиях в одной комнате (именно такие условия в бывшем собственном доме предоставила Бажовым советская власть) Павел Петрович не мог.

В 1920-х Павел Петрович Бажов — неутомимый труженик, постоянно работавший в екатеринбургских газетах: секретарь редакции, редактор, журналист, критик, разбирающий и рецензирующий рукописи начинающих авторов. Кроме этого была постоянная дополнительная нагрузка: он помогал краеведческому музею, консультировал молодых учителей, читал лекции детям. Стараясь быть в гуще событий, работал в отделе писем, который буквально «затопило» посланиями крестьян. Сельским жителям порой не на что было рассчитывать, кроме помощи прессы, неравнодушных журналистов, готовых рассказать об их бедах и нуждах, и задачей Бажова было сделать так, чтобы никто из обратившихся в газету не остался без внимания и помощи. Он ездит на места и привозит из творческих командировок не только злободневные материалы о проблемах деревень и заводов, но и красивые лирические очерки в литературные журналы.

Первую свою книгу, «Уральские были», Бажов издал в 1924 году. Это был отнюдь не сказочный сборник очерков, написанный по заказу: стране нужны были материалы об уральской жизни. Бажов откликнулся на эту необходимость с удовольствием (хотя писать ему приходилось поздно вечером, после основной работы): он очень любил родные края, рад был поделиться тем многим, что повидал. Сборник имел успех. Никакого фурора, правда, не произвел, но был интересен читателям и вызвал одобрение критики, и дело тут не только в политической грамотности автора. «Уральские были» увлекательны, написаны прекрасным языком и читаются с интересом.

Павел Петрович был кормильцем большой семьи: жена, три дочери, сын, мама Валентины Александровны. Однако у него никогда не было барственной позы «я зарабатываю, остальное на вас» или «есть мужская работа, а есть женская». Он всегда помогал жене и в доме, и особенно на огороде и приучил (во многом своим примером) к этому детей. «Никто не знал пощады. Ни уроки, ни собрания, ни чертежи не служили оправданием. «Ничего, сделаешь позже, — говорил отец. — Маме все должны помогать». И сам, как только приходил с работы, отправлялся в огород с лопатой или мотыгой в руках».

А поздними вечерами Павел Петрович записывал в личную картотеку интересные мысли, услышанные народные изречения, образчики фольклора, оставляя «узелки на память».

Совместный отдых, поездки в леса, долгие семейные разговоры по вечерам, музицирование, обсуждение книг насыщали душевную жизнь Бажовых.

«Известно, какое время было, — крепость. Всяко галились над человеком»

Трагический 1937 год не пощадил Бажова. Хотя ему повезло больше, чем тем многим советским людям (в том числе и из его непосредственного окружения), которые лишились жизни и свободы. Павел Петрович потерял «всего лишь» репутацию и работу: книга «Формирование на ходу», в которой автор рассказывал о боевых действиях камышловских партизан, была названа контрреволюционной, а сам Бажов, на которого поступил уже не первый донос недоброжелателя (Павел Петрович знал даже, чем провинился перед своим обвинителем — литератором Кашеваровым: он запретил когда-то выход книги этого человека, сочтя ее «густочерносотенной»), заклеймен троцкистом и исключен из партии. Ему припомнили все: и духовное училище, и семинарию, и неточности в документах, тут же признанные «происками».

Бажову пришлось уволиться «по собственному желанию». Большая семья осталась без кормильца, рассчитывать теперь можно было только на домашний огород, которым пожилой (ему было чуть меньше шестидесяти лет) Бажов занялся особенно серьезно.

Но где же сказки? — спросите вы. Казалось бы, действительно, ничто не предвещало. Не только первая книга Бажова, но и следующие его крупные произведения — «За советскую правду» (1926), «К расчету» (1926), «Бойцы первого призыва» (1934) — были историческими произведениями, а не старательской фэнтези. Причем все они по-прежнему писались по заказу, а не исключительно по велению сердца.

И вот в этот-то грустный год, последовавший за добровольно-принудительным увольнением, Бажов находит утешение в историях, запомнившихся по рассказам дедушки Слышко. Он и раньше обращался к ним, но это были эпизоды, до которых как следует не доходили руки. Теперь же он погружается в сказовую реальность, как в драгоценные залежи малахита.

Малахитовая шкатулка

Сначала Бажов опирался на воспоминания о рассказах Василия Алексеевича Хмелинина (давая им, впрочем, собственную, совершенно уникальную обработку), затем начинал сочинять самостоятельно, используя «узелки на память»: словечки, байки, описания, местные легенды. Переживший доносы, отвержение, фактически предательство власти, которой честно служил, он лечит душу красотой.

Как выяснилось, это лекарство нужно было не только ему: первые же публикации сделали Бажова любимым сказочником Урала, России, а потом и мира. Кстати, и сегодня Бажов не забыт в дальних странах — так, в 2007 году американская писательница, автор фэнтези Мерседес Лэки включила Хозяйку Медной горы в свою книгу Fortune’s Fool.

Но вернемся к тем дням, когда сказки Бажова были читателю в новинку. Ариадна Бажова вспоминала: «28 января 1939 года, в день шестидесятилетия отца, его друзья — журналисты, писатели и издатели — преподнесли ему драгоценный подарок — первый экземпляр первого издания «Малахитовой шкатулки», еще пахнущий типографской краской. Потом их было много, красивых и некрасивых, богатых и скромных, цветных и черно-белых, на многих языках мира. Но эта первая книга с дедушкой Слышко на обложке навсегда осталась для отца самой дорогой».

Его печатали и переиздавали, книги были нарасхват, их даже воровали. Причем речь идет не только об отдельных экземплярах, которые «зачитывали» в библиотеках и даже в… московском отделении Союза Советских писателей, но и о нарушении авторских прав. Среди многочисленных постановок произведений Бажова одной из первых стала весьма удачная театральная переработка «Малахитовой шкатулки», которую Бажов осуществил вместе с драматургом Серафимом Корольковым. Спектакль имел оглушительный успех, а соавтор… полностью присвоил произведение. Эта попытка плагиата была на удивление дерзкой и неумной: после разгоревшегося скандала (Бажов не сам отстаивал собственные литературные права, за него вступились коллеги) Корольков был лишен звания кандидата в Союз писателей.

Уральские сказы пришлись по душе читателям всех возрастов. «Может быть, оттого, что он не проводил резкой грани между детьми и взрослыми, читателем «взрослым» и «детским», его сказы, в основном адресованные взрослым, быстро завоевали детскую аудиторию».

Хозяйка Медной горы (девка Азовка, Горная Матка) — хтоническое старательское «божество», дух места, испытывающий и соблазняющий, награждающий человека и меняющий его навсегда. Владимир Сутырин в книге «Павел Бажов» писал об истоках этого образа в сказах горнорабочих: «Вера в необъяснимую помощь не покидала человека никогда. Другое дело, что один ждал спасения с небес, а другой из-под земли, где, по его мнению, только и могли жить неземные существа».

А вот что говорил сам Павел Петрович в беседе с аспирантом М.А. Батиным по поводу гендерной принадлежности главного «божества»Медной горы:

«…Образ женщины в приисковых рассказах я считаю нормальным. По-старому приисковая работа в шахтах велась исключительно мужским элементом. У молодых рабочих естественно, что создавалась тоска по женщине и некоторое преувеличенное внимание на эту сторону. Это, мне кажется, не единичный факт. (…)

И это естественно, чем тяжелей человеку, тем он больше старается в мечтах себе представить — там сидит внутри ласковая, приветливая, он старается в мечтах облегчить себе труд».

Еще одну интересную мысль о том, почему именно женщина возглавила пантеон ирреальных образов горщицких сказов, высказывал известный уральский поэт Анатолий Азовский, живший в городе Полевском:

«В Древней Греции имелась такая богиня — Афродита. Она была покровительницей кузнецов и жила на Кипре. Отсюда ее второе имя — Киприда. А медь по-латыни cuprum — от этого имени. Поэтому и клеймо, которое ставили в XVIII веке на слитках меди, выплавленных на Полевском заводе, представляло собой изображение этой богини. А потом ее «приватизировали» местные рудокопы и поместили в свой пантеон профессиональных божеств…»

Эти романтичные, полные тайн и недосказанности, удивительно живые истории о любви и мастерстве, желаниях и приключениях, страстях и благородстве пришлись советскому читателю как нельзя более кстати: в глубине души люди устали от идеологизированных текстов о пламенных революционерах и советской действительности, независимо от качества этих произведений.

Свой огромный успех Павел Петрович всегда старался разделить с женой. Так, когда его чествовали по поводу семидесятилетия, Бажов сказал: «Мы всегда досадливо оглядываемся на камень, о который споткнулись на пути, но почти никогда не вспомним с благодарностью о тех людях, которые протоптали нам широкую и удобную тропу через лес или через топь. Для меня эту тропу в жизни проложила моя жена Валентина Александровна, которая взяла на себя все житейские заботы и тяготы, которые так осложняют жизнь. Благодаря ей я прошел жизнь по утоптанной тропе и мог спокойно работать…»

В пору огромной популярности своих сказок Павел Петрович Бажов написал и издал под псевдонимом абсолютно реалистическую автобиографическую повесть «Зеленая кобылка», которая была прекрасно принята читателями. Возможно, для писателя это была своеобразная проверка себя: он доказал, что может иметь успех не только благодаря уже наработанному имени и не только как сказочник. Остается только пожалеть, что целый ряд интересных задумок — еще одну детскую повесть, историю первых Демидовых, роман об атамане Золотом — Павел Петрович не успел реализовать: просто не хватало времени. Профессиональный писатель Бажов не удалился в какую-нибудь «малахитовую башню»: помощь людям он считал важнейшим своим делом.

Ариадна Бажова, наблюдавшая паломничество к писателю Бажову, постоянные визиты нуждающихся к депутату Бажову, писала: «Он никогда не повышал голоса, никого не перебивал, никому не льстил, не подлаживался под собеседника, он оставался всегда самим собой — тихим, скромным, спокойным, умеющим слушать и уважать мнение другого. Наверное, это происходило потому, что запас его знаний был велик, у него всегда было что сказать собеседнику и интересно что-то у него узнать. Он не задавал вопросов «из любезности», чтобы тут же выбросить ответ из головы. Он спрашивал только в том случае, если ему было действительно интересно, и говорил всегда о своем и по-своему».

Будучи депутатом Верховного Совета СССР, Бажов помог огромному числу людей. Каждую человеческую судьбу он принимал близко к сердцу, это было видно, например, при работе над письмами, которые шли к депутату нескончаемым потоком.

Ариадна Бажова, в то время аспирантка Уральского университета, помогала отцу в качестве секретаря (пожилой писатель уже плохо видел): «Нужно было прочесть отцу вслух два-три десятка писем, а потом по его указаниям подготовить проекты ответов. Выслушав, отец говорил:

— Неплохо. Но потеплее бы надо, да и почетче! Давай-ка добавим вот что… — И диктовал совсем другое, свое письмо, ничем не похожее на предыдущее, хотя просьбы и слова писавших были совсем одинаковыми. Как-то отец поручил мне отправить подготовленную и перепечатанную почту. Я взяла письма, положила в портфель, побежала на факультет и среди своих дел забыла их отправить. Поздно вечером отец спросил:

— Отправила?

— Ах, нет, забыла!

Отец молча встал из-за стола и ушел в свою комнату. Мы с мамой пошептались. Решили, что лучше его сейчас не волновать, и потихонечку разошлись. Я долго не спала. Чувствовала себя виноватой. Прислушивалась, не застучит ли за стеной машинка, но там было тихо, — значит, не работает, не может…

Рано утром я побежала на почту и, вернувшись, сообщила:

— Извини, пожалуйста, за вчерашнее, письма отправлены.

Он погладил меня по голове.

— Нельзя быть черствой. В каждом письме к депутату надежда, боль, беда, а ты… «ах, забыла!». Нельзя так!»

Труды Бажова продолжались и во время Великой Отечественной войны: он стал главным редактором и директором Свердлгиза, выпускал необходимые стране литературные альманахи, поднимавшие боевой дух людей. Нужно было выпустить огромное количество брошюр, объяснявших, как тушить зажигательные бомбы, строить укрытия и т.д. Интернета — источника знаний — тогда не было и в помине, а привить спасительные для жизни навыки нужно было как можно большему числу людей.

Кроме того, Бажов помогал расселению и устройству жизни эвакуированных московских писателей, актеров и ученых. Обо всех этих людях, попавших в чужой город в экстремальных условиях войны, следовало позаботиться.

Когда в 1942 году плохое зрение уже не позволило ему продолжать редакторскую работу, Павел Петрович Бажов стал читать лекции, поднимающие боевой дух, укрепляющие душевные силы слушателей. После Великой Победы Бажов продолжал литературную работу, воспитывал внука, общался с близкими и дальними.

Павел Петрович Бажов умер в 1950 году. Валентина Александровна подарила их бывший дом городу и помогла организовать музей писателя.

Павел Петрович Бажов своими усилиями, всеми своими действиями словно бы старался сделать быль сказкой. И во многом ему это удалось.

Автор: Самира Павлова


Понравилась статья? Рекомендуйте ее друзьям:



Читайте статьи данной категории:


  1. Иван сказал,

    Писатель Павел Бажов заслуживает очень большого уважения. Спасибо авторам статьи за такую интересную статью.

Добавить комментарий

    Яндекс.Метрика